В Северной Корее автомобили ездят на дровах, люди вручную рвут сорняки на полях, а электроэнергию отключают ночью даже в столице. Большинство населения страны по уровню доступных технологий застряло в 40-50-х годах прошлого века. Исключением является мобильная сфера, которая бурно развивается, несмотря на внутренние драконовские запреты и внешнеэкономические санкции. Вот как Северной Корее удается в таких условиях развивать мобильную связь.

Мобильная связь в Северной Корее впервые заработал в 2002 году, но уже в 2004 году его запретили. На тот момент владельцами сотовых аппаратов стало более 20 тысяч корейцев. Запрет сняли лишь в 2008 году, и это дало толчок взрывному развертыванию мобильной связи. И уже почти 6 млн корейцев пользуются мобильной связью – четверть населения. Однако уже в 2017 году ООН наложила санкции на государство, запретив импорт мобильных аппаратов.

Смартфоны в Северной Корее является важным инструментом и средством выживания для многих. В стране нет свободного доступа к мобильному интернету, а основное использование мобильного трафика – специальное приложение со свежими распоряжениями коммунистических чиновников. Однако именно телефоны позволяют корейцам получать неофициальный доход, который позволяет им выживать.

Аппаратная часть телефонов Северной Кореи использует компоненты от тайваньских полупроводниковых компаний, батареи поставляет Китай, в качестве операционной системы используется модифицированная версия Android. Инфраструктура сотовых сетей базируется на технологиях Huawei.

Модель Pyongyang 2423, выпущенная в прошлом году, имеет процессор Mediatek MT6737, слот для одной SIM и карты памяти. Последняя была производства Toshiba. Сам Pyongyang 2423 изготовили и собрали на заводе Gionee – это китайский производитель бюджетных мобильников. Обе компании заявляют, что подчиняются санкциям ООН и не поставляют компоненты Северной Кореи, а Gionee не дала комментария. В остальном девайс имеет 16 ГБ флеш, 2 ГБ оперативной памяти, Android 8.0, экран 5,5-дюйма, камеру 13 мегапикселей и 8 мегапикселей фронтальную, батарею 3000 мА*ч, размеры 148,3×71,7×8,1 мм.

Стоимость телефона в Северной Корее составляет от $100 до $400 и купить их можно как в государственных магазинах, так и частных торговых точках. SIM-карту необходимо регистрировать в министерстве телекоммуникаций. Обычно телефоны продаются уже со стартовыми пакетами, тарифный план которых включает 200 минут звонков. Предоплатные предложения стоят $ 13 за 100 минут. Заработная плата северного корейца составляет в среднем $100 – только 4% от заработка южного корейца (сами корейцы не разделяют себя на северную и южную и считают обе Кореи единственной, но с временно оккупированной территорией).

Официально международные бренды, такие как Apple iPhone не продаются. Однако на «черном» рынке состоятельные корейцы имеют возможность купить такие девайсы.

Северокорейские телефоны можно использовать только для звонков внутри страны. Они также имеют несколько уникальных функций безопасности. Загрузка и передача файлов запрещены. При попытке так сделать появляется окно с угрожающим сообщением. Приложения, такие как карты, игры, словари, показывают, что их разработали северокорейские инженеры в государственных учреждениях или университетах.

На телефонах есть шпионский инструмент. Когда пользователь делает что-то недозволенное, например, хочет посмотреть запрещенное видео, в закрытый журнал в памяти мобильника заносится соответствующая отметка. Політкерівники время от времени проверяют этот журнал. Также Android в телефонах отслеживает другие действия пользователей.

Если попробовать перенести контент через карту памяти — телефон сразу их удалит. Передача по USB заблокирована. Разрешены файлы (книги, видео, приложения, музыка) доступны только из специального магазина контента.

Интересный факт — газеты в Северной Корее не хранят, а большинство граждан может читать их со смартфона или со стенда на остановке общественного транспорта. Отсутствие подшивок газет позволяет властям воплощать любую пропаганду без возможности проверить ее прошлые слова (как в книге «1984»).

Хотя телефоны в Северной Корее стоят дорого как сравнивая с доходом так и по отношению к их характеристикам, эти девайсы являются важными для граждан. Экономика Северной Кореи после опустошительного голода 90-х заставила жителей самих заботиться о себе, что породило теневую экономику. Власти официально не позволяет, но закрывает глаза на мелкий бизнес, а иногда даже берет его «под крыло» — частные предприниматели могут быть легально оформленными на какое-то государственное предприятие и оплачивая поэтому процент за «крышу».

Корейцы говорят, что такой теневой бизнес приносит им больше доходов, чем официальная зарплата. Проведенный в этом году опрос показал, что 90% корейцев почувствовали улучшения в жизни благодаря мобильному телефону. Около половины заявляют, что мобильник помогает им в торговле. «Миллионы людей используют сотовые телефоны и требуют их для выживания или для демонстрации своего богатства, — говорит один из авторов исследования Шин Ми-Нуео по «Организации за единую Корею». – Оплата телефонных счетов создает гигантский поток прибыли для власти». Оценить в деньгах эту прибыль сложно, но эксперты считают, что она является одним из крупнейших в государстве.

В 2017 году Северная Корея официально импортировала из Китая телефонов на $82 млн. Это третья крупнейшая статья импорта после соевого масла и тканей. После введения санкций в 2018 официальный импорт упал до нуля.

Производство мобильных телефонов перешло в тень, и основным источником поставок компонентов является открытая граница Северной Кореи с Китаем. Уильям Браун, бывший сотрудник разведки США со специализацией в Северной Корее, говорит, что провозить контрабанду через границу несложно. Куча посредников чрезвычайно затрудняет поиск конечных ответственных лиц. Официально Китай поддерживает санкции ООН, но защищает то, что он называет «нормальной торговлей» с Северной Кореей.

По материалам: Reuters, The Люди

Первая интернет-страница заработала в августе 1991 года и тогда интернет виделся людям как место свободы, свободного обмена информацией и развития. Сегодня интернет – это рассадник фейковых новостей, цензуры, ограничения доступа к информации и диктатура технологических гигантов. Однако паутина не прекращает меняться, и остается лишь догадываться, какой она будет в 2030 году. Эксперты по просьбе издания Gizmodo попытались спрогнозировать.

Кристиан Фучс

Профессор медиа и коммуникаций в Университете Вестминстера, директор Института медиа и коммуникаций, автор 500 публикаций

Интернет и общество взаимодействуют. Вид Паутины в 2030 году зависит от развития общества. История – это история классовой и социальной борьбы, поэтому будущее не определено и относительно открытое. Все будет зависеть от установленного в то время порядка. Это может быть как дистопия, так и утопия. Если текущие тенденции национализма и авторитаризма продолжатся, в будущем можно ожидать войну и фашизм. В фашистском интернете будет постоянная пропаганда права на корпоративных и государственных монопольных платформах. Развлечения будут держать массы аполитичными и тихими. Не будет демократии, свободы слова и политической оппозиции. Критические голоса будут давать насилием.

Предотвратить такое дистопийне будущее можно, борясь за демократический социализм. В социалистическом интернете социалистического общества публичные сервисы независимые от государства и корпораций. Это самоуправляемые организации, которые принадлежат рабочим и пользователям.

Сара Джексон

Доцент Университета Пенсильвании

В 2030 году интернет полностью будет зависеть от его защитников и открытых политиков, которые смогут повторно установить и укрепить принцип сетевой нейтральности. Если они не смогут, существующие сегодня тенденции разрушат сетевую нейтральность и демократический доступ. Такой интернет в 2030 году будет иметь еще больше рекламы, меньше скорости, больше отобранного корпорациями контента, на платформах будет меньше разнообразия пользователей. Элиты будут иметь доступ к дорогому частному интернету, который будет быстрее. Старые страхи о цифровом неравенстве предстанут с новой силой.

Брайан МакКалог

Автор книги «Как произошел интернет: от Netscape до iPhone»

Мы точно находимся в точке бифуркации интернета. Мы уже видим как это происходит. Это не просто существование китайского и западного интернетов, в одном из которых тотальный контроль и цензура, а другой является открытым и основан на больших нерегулируемых сообществах, как это было последние 30 лет. Сегодня вопрос в том, насколько власть других стран привлекает идея закрытого интернета. Возможно, будет русский, Индийский, Европейский интернет? Уже сегодня компании показывают пользователям из Европы не то, что в других странах. Как сильно разделится глобальный интернет на галактики местных интернетиков в зависимости от законов и традиций?

Западный интернет в значительной степени поглотили большие платформы. Как не вижу, что этот процесс замедляется. При этом задача олигополии – не допустить конкурентов (читай – подавить инновации).

Мой общий ответ-чрезвычайный пессимизм. В 2030 году мы можем оглянуться на 10-15 лет назад и сказать, что то была золотая эра.

Сара Энн Оатс

Профессор Университета Мэриленда

К 2030 году подключение к интернету станет еще проще и незаметнее. Глобальная онлайн-аудитория разделится на кланы и племена. Некоторые из них будут естественными, например, авторитарные режимы, которые ограничивают своих граждан отрядом национального сегмента – это уже происходит в странах. Но это также будет происходить с тем, как пользователи отворачиваются от больших общих социальных медиа и переходят в группы по интересам. Будет наблюдаться рост микро-лидеров мнений на фоне перехода людей в группы по интересам.

В 2019 уже стало понятно, что приватность уничтожена не только через многочисленные утечки данных, но и через то, что стало понятно – онлайн-поведение создает четкий портрет индивидуальности. В 2030 могут дойти конца существующие остатки онлайновой анонимности.

Николь Старосиелски

Доцент в сфере медиа, культуры и коммуникаций Университета Нью-Йорке

В 2020 году интернет будет под водой. Уже сегодня значительная часть интернет-данных проходит оптическими кабелями, размещенными под поверхностью воды. Но значительные сегменты интернет-архитектуры никогда не рассчитывались на погружение под воду. Наземные кабели, дата-центры, офисы интернет-провайдеров пострадают от изменений климата, и это проявится не только как отключение интернета. Изменения климата и стоимость смягчения последствий повлияют на контент. Те, кто сможет платить, будут иметь доступ к надежным архитектур и сетей. Другие пожертвуют своей приватностью и автономностью ради возможности быть онлайн. Основа такой системы уже построена, для полной реализации требуется лишь десятилетие катастрофических штормов.

Мелисса Террас

Профессор цифрового культурного наследия в Колледже искусств при Университете Эдинбурга

Интернет подходит к своему 40-летию, и первые дни без регуляции, с креативностью, свободой и равным доступом выглядят как древняя история. Те, кто о которой нужно помнить те ранние дни через десятилетия будут в таком возрасте, что будут рассказывать эти истории своим внукам. В 2030 году, похоже, мы будем иметь замкнутый цифровая среда, в которой пользователи знают и понимают, что за каждым их шагом следят и монетизируют. Как мы уже видим, создание платформ для размещения контента становится сложнее и дороже. Это закрывает возможности для развития технологии с целью социального блага, если эта цель не соответствует с доминирующей идеей шпионажа.

Я бы хотел, чтобы мы нашли способы смягчить самые плохие примеры человеческого поведения, которые мы могли наблюдать в соцсетях. Я бы хотел, чтобы некоммерческие организации, управляющие интернетом, имели больше законных возможностей вмешиваться в этические вопросы и бороться с доминированием большой коммерции.

Несмотря на грандиозные начальные цели и обещания обществу, к 2030 году интернет может «съесть» сам себя и деградирует в кучку сервисов за подпиской. В 1990-х интернет был отличным, но нужно было быть там.